С января 2018 года в рамках принятой парламентом пенсионной реформы для украинских работодателей вводятся новые правила приема работников. В штате каждого предприятия должно быть не менее 4% сотрудников старше 45 лет. Поможет ли старшему поколению украинцев эта квота найти работу?

Зачем нужна эта квота?

По словам министра социальной политики Андрея Ревы, многие работодатели отказываются брать на работу людей предпенсионного возраста. «Мы этот вопрос решим с помощью введения минимальных квот. Чтобы в каждом трудовом коллективе 4% работников были в возрасте от 45 лет и старше. И будем следить через Госслужбу труда за тем, чтобы норма соблюдалась», — заявил он.

«Я не понимаю, почему государство навязывает частным предприятиям квоты, не устанавливая те же нормы по предотвращению эйджизма (дискриминация по возрастному признаку) по отношению к себе. Почему тогда государство не требует от государственных служб и предприятий наличия точно такой же пропорции кадров?» — в свою очередь, задается вопросом руководитель Института гражданских свобод Галина Третьякова.

Хотя практика квотирования определенных категорий сотрудников для Украины не нова. C 2013 года в Украине действует Закон о занятости, согласно которому на предприятиях с штатом свыше 20 работников устанавливается квота 5% для определенных категорий населения. Это в том числе матери-одиночки, сироты, люди, которые освободились со срочной военной службы, а также вышли из мест лишения свободы, и молодые люди, которые только закончили обучение и ищут первое рабочее место (для инвалидов квота составляет 4%).

Что интересно, в этом же законе квота 5% предусмотрена и для лиц, которым до пенсии осталось 10 и менее лет — то есть, начиная с 50-летнего возраста.

«То есть, людям предпенсионного возраста наше законодательство и ранее гарантировало трудоустройство», — объясняет ведущий научный сотрудник Института демографии и социальных исследований имени М. В. Птухи НАН Украины Лидия Ткаченко.

По ее словам, новые изменения в рамках пенсионной реформы — это, по сути, только небольшое дополнение к существовавшей ранее квоте. Если старая норма 5% касалась предприятий со штатом свыше 20 человек, то новую квоту 4% распространили на все предприятия. Ну, и возрастную планку снизили — с 50 до 45 лет.

«Единственное изменение — для совсем маленького бизнеса: им придется взять в штат минимум одного сотрудника старше 45 лет», — объясняет Лидия Ткаченко.

А может стоит помогать с работой молодым?

Эксперты задаются вопросом: если уже государство таким образом пытаются регулировать кадровую политику частного бизнеса, то почему квотирует только найм людей предпенсионного возраста — ведь эйджизм затрагивает и молодое поколение тоже?

«По состоянию на 1 октября на учете в службе занятости состояло 116 тысяч людей от 45 лет. Всего по Украине за весь период — почти 303 тысячи человек. В процентном соотношении 45-летние и старше составляют больше 40% безработных людей. Но в то же время, треть всех безработных — люди возрастом до 35 лет», — рассказывает замглавы Службы занятости Украины Сергей Кравченко.

Галина Третьякова считает, что государству следовало бы защищать от профессиональной дискриминации и новичков — молодые кадры, которые часто сталкиваются с проблемами при трудоустройстве, так как опыта работы у них, в отличие от людей 45+, нет.

«Сейчас больше половины рабочей силы в Украине составляют люди старше 40 лет. Поэтому не стоит преувеличивать проблему с их трудоустройством», — соглашается Лидия Ткаченко.

Впрочем, по мнению Сергея Кравченко, старшее поколение все же нуждается в помощи государства при трудоустройстве больше — в первую очередь из-за необходимости переобучаться или повышать квалификацию, чтобы соответствовать современным запросам работодателя.

«Проблема с трудоустройством тех, кому 45 лет и более, есть. Да, не принимать на работу из-за возраста по закону вроде как запрещено, но на практике работодатели под любыми предлогами стараются не нанимать тех, кому под 50 и более, иногда даже не хотят рассматривать резюме. Считается, что таких людей сложно переобучить, да они часто и сами не хотят», — отмечает Кравченко.

В свою очередь, Галина Третьякова считает: «Защита от дискриминации только одной возрастной категории по отношению к другим однозначно в обществе будет восприниматься как неравенство. Это вообще с точки зрения защиты прав человека недопустимые вещи. Так недалеко и до совершенного радикализма: пусть тогда вообще людей каждого года рождения на предприятии будет равное количество».

Чем это обернется?

Эксперты полагают, что квота 45+ выполнима почти во всех сферах. За исключением разве что тех, в которых исторически преобладают молодые кадры — к примеру, в IT.

При этом, «старики» вряд ли отберут работу у молодых. Люди 18–25 лет выбирают другие сферы деятельности, тогда как поколение 45+ в основном уже долгое время занимает должности в непопулярных и неперспективных с точки зрения молодых соискателей отраслях.

«Молодежь выбирает перспективные отрасли, с возможностью карьерного роста и высокими зарплатами — то же IT, финансовая сфера. А старшее поколение либо уже занимает достаточно высокие должности, куда человека без опыта просто не возьмут, либо это ниши невысокооплачиваемые, бесперспективные и непрестижные, куда молодежь сама не очень стремится. Например, то же образование, здравоохранение, наука», — рассказывает Лидия Ткаченко.

В то же время, по ее словам, на рынке труда в Украине вообще очень мало молодежи — они родились в 90-е, когда был сильный спад рождаемости. «Так что для них работа найдется», — уверяет эксперт.

Но с другой стороны, квота на сотрудников старше 45 лет — прямое вмешательство в деятельность частных предприятий, а бизнесмены, как показывает практика, любое административное регулирование воспринимают в штыки. Поэтому эксперты допускают, что бизнес попытается эти ограничения обойти — в первую очередь, путем сокращения штата.

«Допустим, в штате работает 8 или 9 человек. И сфера это такая, где нанимать сотрудника 45+ работодателю невыгодно. Что будет делать предприниматель? Ликвидировать рабочие места, чтобы показать, что сотрудников меньше и не выполнять эту квоту, — приводит простой пример Галина Третьякова. — Или взять, к примеру, творческий коллектив балерин — что, придется в каждую труппу брать хоть одну 45-летнюю балерину?»

Есть и другой аспект: если деятельность предприятия связана с физическим трудом, необходимость в принудительном порядке принимать в штат пожилых людей может создать условия для их эксплуатации.

«Каждый работодатель попытается выровнять эту ситуацию либо ликвидируя рабочие места, обходя законодательство, либо принимая на работу людей пожилых, но выплачивая им номинально минимальную зарплату. А создание таких «вынужденных» рабочих мест, в свою очередь, приводит к инфляционным процессам — к росту стоимости производимой продукции. И все это — только потому, что государство считает, что на предприятии должно работать 4% пожилых людей», — предупреждает о рисках Галина Третьякова.

Поможет ли квота людям 45+ найти работу?

По словам Лидии Ткаченко, если соискатель 45+ самостоятельно будет ходить на собеседования, гарантий на трудоустройство ему никто не даст. Больше шансов воспользоваться квотой будет, если искать работу через Службу занятости и стать на учет как безработный.

«Если человека на предприятие направит Госслужба занятости, у работодателя будет хоть минимальный денежный интерес нанять его. Потому что за найм работника из квотной категории предусмотрены определенные бонусы. Другой вопрос, что люди в возрасте 45+ уже сами по себе бывают достаточно инертные: не хотят учиться новым навыкам, повышать квалификацию. А сегодня ситуация такая, что учиться нужно постоянно, всю жизнь. Как минимум, «дружить» с компьютером обязательно соискателям всех возрастов», — рассуждает Лидия Ткаченко.

К том уже, в таком случае Служба занятости берет на себя переобучение сотрудника и повышение его квалификации.

«К нам в Службу занятости недавно пришла бухгалтер, возраст 45+, — приводит пример Кравченко. — Она раньше работала на предприятии, но вела бухгалтерию только в бумажном виде. Чтобы она могла устраиваться на другое предприятие, нужно знание компьютера. Выходит, сейчас ей нужно переобучиться по программам вроде «1С» или другим сервисам для учета бухгалтерии. И мы даем ей и другим людям такую возможность, даже предлагаем курсы иностранных языков».

Но в то же время, отмечает Лидия Ткаченко, квоты — сугубо административный рычаг, и если предприятие эту квоту не выполняет — если нет подходящего 45-летнего работника, например, — то ничего ему за это не будет.

«Автоматического взыскания штрафов, как в случае с людьми с инвалидностью, не предусмотрено. Штраф может грозить, только если Служба занятости зарегистрированного безработного будет направлять на предприятие, на котором эта квота не заполнена, а предприятие откажется его взять. Вот только тогда работодателю придется заплатить небольшой штраф. Но особо никто не следит за тем, как бизнес выполняет эти квоты», — отмечает Лидия Ткаченко.

Отдельный вопрос — региональный. Одно дело — найти работу в Киеве или других больших городах, а другое — в маленьких селах, где вообще с вакансиями большие проблемы, не только для пожилых людей.

Сергей Кравченко все же настаивает, что от квоты в 4% на 45-летних сотрудников будет польза. Как минимум, на них обратят внимание работодатели.

«Эта квота поможет некоторым людям, чтобы их кандидатуру хотя бы рассмотрели. Потому что до сих пор у многие HR-ов есть стереотип, что человек 45+ не может переобучиться, что у него продуктивность ниже. Но таких людей очень мало на самом деле. Большая часть людей хотят, и могут переобучиться найти работу. Да и мировая тенденция такова, что средний возраст сотрудника приближается к 45+, и работник не считается старым человеком. В той же Японии рискованная категория сдвигается уже к 55+, в США — 50+. Украина тоже должна отходить от этих стереотипов», — убежден замглавы службы занятости.

Эксперты смотрят на эту ситуацию более скептично. По их словам, эффект от этого нововведения один: создать видимость защиты одной из возрастных категорий от дискриминации. По их словам, квота 4% — скорее символический жест, чем реальная помощь пожилым сотрудникам, которых если и будут больше нанимать, то только для «галочки» выплачивая им минимальную зарплату.

«Фактически государство этой нормой ничего не защитило, но видимость защиты создало», — говорит Галина Третьякова.

«Я не думаю, что это глобально что-то поменяет на рынке труда. Эффект если и будет, то минимальный. Это скорее такой символический жест, который должен продемонстрировать заботу государства о людях предпенсионного возраста», — соглашается Лидия Ткаченко.

Анастасия Товт